Тайна старообрядческого скита озера Агардяш

LHaUUUJgjZ0

Озеро Большой Агардяш  располагается в нескольких километрах от города Карабаш.  Несмотря на близкое соседство с пыхтящими трубами  металлургического гиганта, озеро сохранило свою первозданную красоту. От множества окрестных озер Большой  Агардяш  отличается наличием заросшего лесом мыса, протянувшегося вглубь озера на несколько километров, а издревле среди местных озеро принято называть «шагающим». Никогда озеро не было обжитым, отчего-то процесс освоения земель обошел мимо берега данного водоема, лишь несколько поселений по берегам и на самом мысу. Среди густого леса и невысоких скал,  нашли убежище и создали общину несколько старообрядцев, бежавших на Южный Урал от преследования властей и официальной церкви. Относительно безопасная жизнь вынужденных переселенцев закончилась с началом революции. К власти в стране пришли Большевики, а затем на религию обрушилась вся мощь диктатуры пролетариата. Именно в этот исторический период скит на мысу приходит в забвение. По одной из версий поселение было уничтожено бойцами НКВД, по другой скит самостоятельно прекратил существование, а послушники разъехались по округе.

010Большой Агардяш неспроста провали «шагающим» озером, разумеется, что оно никуда не шагает и вообще пребывает в более-менее определенных границах. «Шагающим» озеро прозвали первые поселенцы. Как считают краеведы, причиной тому послужила география озера. Длинный полуостров буквально делит поверхность озера чуть меньше чем в половину, причем, не ровно, а с характерной «шагающей» фактурой. Именно потому жители окрестных селений называют разделенные части озера не иначе как «ногами». Нога, вдетая в южную штанину, – Серебрянская, потому что она тяготеет к соседнему озеру Серебры, а вторая нога, Беркутинская, привязана к горе Беркут. К слову сказать, такой длинный полуостров – довольно большая редкость для озер Южного Урала, но несмотря на примечательную географию озеро никогда не имело популярности и оставалось уединенным от людского внимания.

Загадка Агардяшского скита

navigato10

Когда в конце XVII века патриарх Никон начал переписывать старые церковные книги, русские православные, хранившие свои традиции со времен Крещения Руси, не могли не возмутиться такому «произволу». Однако патриарх, заручившись поддержкой царя, был непоколебим и продолжил реформу. А против послушников, несогласных с его видением догм религиозного обряда, церковь предприняла ряд репрессивных методов воздействия. Оппозицию подвергли гонениям и всяческим наказаниям, особо рьяных сторонников старой веры старались переубедить методом «огня и меча».

122

Известны случаи, когда процесс возвращения на «путь истинный» проводился с помощью жутких пыток (несчастных жгли горячим железом, тянули на дыбах, калечили), а кого-то и вовсе заживо сжигали. Но не всех удалось достать праведному мечу, кому-то удалось выжить, а кто-то и вовсе сбежал. Так на границах Московского государства оказалось множество жителей центральных регионов России, здесь они обрели свой новый дом и смогли более-менее спокойно жить. Малозаселённые восточные земли Урала и Сибири более напоминали каторгу, да и несмотря на все распри осваивать земли все же было нужно. К тому же на Урале многие из владельцев заводов и мануфактур сами придерживались старой веры, то есть церковь здесь имела меньше влияние чем на западных рубежах страны.

1e665e15fcd0

Весь Уральский регион по праву можно считать старообрядческим краем. В 70-е годы ХVII века, многие приверженцы старой веры бежали от ожесточенных преследований властей из Центра России в места где контроль никонианской церкви был ослаблен расстоянием. Наряду с другими задворками Российской державы староверами был избран Урал, где им была оказана поддержка местных заводовладельцев.  Расселялись они по всему Уралу, вдоль тайных горных троп и официальных дорог из Москвы в Сибирь. Пытаясь осесть прочно, обзавестись крепким и надежным хозяйством, быстро приспосабливались к местным климатическим условиям, основывали поселки и скиты, возводили часовни и молитвенные дома, корчевали лес, распахивали небольшие делянки, работали на строительстве новых заводов. 873На Южном Урале обосновалась достаточно крупная община. В Челябинске староверами из Владимирской области была построена Александровская слобода. Было поселение на берегу озера Тургояк. Под хребтом Зигальга, вблизи села Меседа, сохранились завалины Покровско-Никольского старообрядческого монастыря. Остатки келий староверов обнаружены вблизи села Романовка под Бердяушем. До наших дней дожил монастырь на берегах реки Иструть, что протекает по Саткинскому району. С недавних пор стало известно о том, что на мысе озера Большой Агардяш также существовал скит приверженцев старой веры. Причем, как утверждают некоторые источники, обитель пользовалась популярностью среди прихожан. На южном берегу озера и ныне располагается поселок, правда в наши дни его перепрофилировали под садовое товарищество, а в старые времена там жили горные рабочие демидовских заводов. Еще в дореволюционные времена через поселок проходила узкоколейка, связывающая заводы и поселения. В поселке была железнодорожная станция и именно по железной дороге в обитель съезжались паломники с окрестных селений, начиная свой путь от поселка на берегу озера. До наших дней дорога не сохранилась, ее разобрали за ненадобностью. В ХХ веке в ските жили несколько монахинь, чей образ жизни более напоминал отшельничество. Лишая себя всех благ они фактически абстрагировавшись от внешнего мира. Выживали собирательством, рыбалкой и выращивали культурные растения. Кстати, до недавнего времени на старом монастырском огороде местный лесник выращивал картошку до тех пор, пока здоровьем ему позволяло заниматься любимым хобби. Но как только не стало лесника, то за огородом более никто не присматривал и культурные растения за несколько лет одичали. Краеведы считают, что на мысе были несколько строений, а именно: часовня, дом и келья. По некоторым предположениям монашки обитали в землянках и в природных гротах, оборудованных под зимовку. В каждом таком «жилище» был выстлан деревянный пол, установлены стены и даже примостили печь.

Сколько по времени просуществовал скит, кто был его организатор, сколько послушниц было приписано к обители — неизвестно. Вообще какая-либо конкретика об этом месте начисто отсутствует, причем, даже в профильных исторических источниках (книгах учета семей старообрядцев, монографиях современных исследователей-историков). Отсутствие точных сведений породило некоторые легенды. К примеру, о том, как закончила свое существование лесная обитель. Так как точная дата прекращения деятельности неизвестна, то народная молва отсылает нас в тридцатые годы, в период «красного террора» и тотальной диктатуры пролетариата. Итак, события развивались сродни сценарию боевика. Глубокой ночью из прибрежного поселка, рассекая водную гладь Агардяшских просторов, на весельных лодках, в путь выдвинулись несколько сотрудников НКВД и бойцов спецроты. Добравшись до обители монашек вооруженные чекисты высадились на берег и  учинили расправу над послушницами. Что произошло в ските — никто не знает, но с «большой земли» были слышны хлесткие выстрелы винтовок, трели автоматического оружия и одиночные выстрелы из офицерских пистолетов, а чуть позже небо над мысом осветило зарево пожарища — это горели старообрядческие кельи. Скит был уничтожен. О судьбе монашек, живших в скиту, староверческих иконах и  старинных книгах, хранившихся в обители, народная молва умалчивает, но как бы намекает, что при подобном стечении обстоятельств все мало-мальски ценные вещи были реквизированы в пользу Советской власти. Разумеется, столь жестокое побоище вряд ли имело место быть, слабо верилось в столь жестокую операцию против престарелых монахинь.

В поисках тайны лесной обители.

kLvFk0JM8kA

Решение о том, что нужно провести экспедицию на полуостров оз. Б.Агардяш пришло по той простой причине, что заброшенные скиты это одна из тем исследования нашего коллектива. Тем более, если старообрядческий скит связан с некой загадкой и тайной. Мы решили лично обследовать мыс и попытаться собрать хоть какие-то данные о ските. В первую очередь поиски информации начались с изучения книг и специальной литературы по темам о старообрядчестве на Южном Урале., но библиографический поиск никаких особенных результатов не дал. Про Агардяшский скит не было известно ровным счетом ничего. Уже на данном этапе закралась мысль о том, что поселение было совсем небольшим и, скорее всего, даже не значилось в номенклатуре старообрядческих учреждений, кои четким образом фиксировали в соответствующих документах. Было необходимо выехать на место и уже «в поле» провести поисковые мероприятия. Быть может, место расскажет о себе много больше чем книги и монографии. Отбив точки маршрута в навигаторе, зарядив аккумуляторы батарей наших металлоискателей, собрав нехитрый скарб и заполнив горючим бак нашего экспедиционного автомобиля до полной отсечки — мы выдвинулись в путь. Впереди нас ждала дорога в сто тридцать километров, из которых два десятка нам предстояло прорываться по бездорожью. Проехали Карабаш и без труда нашли дорогу в сторону полуострова. Сразу стоит сказать, что дорогу найти можно без проблем – указатели на поселок подскажут верное направление, а вот въезд на сам полуостров пришлось поискать.

G_VqXuoYkTU

Даже с учетом наличия новомодных навигационных гаджетов сделать это оказалось непросто. В лесу множество поворотов и отворотов ведущих абсолютно в никуда. Преодолев русло высохшей реки, болотину и каменные россыпи, порыскав среди «фальшивых» поворотов, мы нашли нужную дорогу.

6iN97J2vJXYПробиваясь по густым зарослям крапивы и болотистым протокам, наш автомобиль выбрался к нужной точке – центральной части мыса, откуда мы решили начать наши поиски.  Первым впечатлением от мыса стала его необычная атмосфера, она здесь какая-то особенная, добрая и располагающая к себе. В  старые времена люди умели выбирать хорошие места для своих поселений. С трех сторон – вода, а здесь, на мысе, в окружении сосновой колоннады вперемежку с березами, тихо, светло и спокойно. Свежесть воды и шум хвойных деревьев располагает к отвлечению от всех тех проблем, что остались где-то на «большой земле». Мы выбрали место для лагеря в небольшом углублении меж двух скальных холмов поросших соснами. Стоянка нам попалась меблированная, причем, в прямом смысле этого слова. «Неизвестный сизиф» притащил через 20 км бездорожья, в чащобу целое трюмо. И вот разбив лагерь и обустроив костровище, мы решили провести разведку местности, что бы как следует осмотреться, а на следующее утро начать поисковые мероприятия. Почти сразу же была обнаружена бывшая землянка, она оказалась совсем недалеко от нашего лагеря.

dZgbAye2XmE

Внутри сурового жилища были найдены остатки печки, дымовой трубы,  куски листового железа и куча современного мусора. Рыбаки превратили некогда бывшее жилище в свалку: пустая тара, склянки, битые бутылки, пластик и рваные покрышки. Искать какие-либо артефакты в этом месте было бесполезно, но попытку «прозвенеть» пару участков мы все же предприняли. Как и ожидалось, разведка металлоискателем не дала никаких результатов. Вообще процесс поиска следов пребывания человека в местах диких и оставленных много лет назад задача сложная и не всегда заканчивается успехом. Природа слишком быстро «отвоевывает» свое пространство и заметает следы узурпации.

YEyi2tYq7O8

В процессе поиска мы старались буквально угадать или, скорее, вообразить, что где было, кто какой оставил след. И удача нам улыбнулась. Мы нашли то место, где когда-то жили люди. Подсказкой стал характерный рельеф со следами освоения человеком и одичавшие культурные растения, когда-то обеспечивающие фруктами и ягодами жителей мыса. С помощью металлоискателей мы нащупываем и извлекаем из дерна первые кусочки некогда полезного металла.

LHaUUUJgjZ0

На месте, где когда-то кипела жизнь, нами были найдены: болт, кусочки листового железа, проволоку, кованный рыболовный крючок и черепки от керамической посуды. Поиски проводили в западной стороне на гребне невысокой скалы, обнажившей свою породу с северной стороны.

IPLbrhAp7es

Здесь же мы обнаружили обустроенный под «келью» скальный грот под скальным козырьком. Я не уверен, что в таком жилище можно выжить в условиях суровой уральской зимы, но летом вполне реально. Осмотр жилища предъявил нам совсем «свежие» находки, а именно: советский безмен и сточенный нож с пластиковой рукояткой. Соответственно, здесь кто-то обитал  и, причем, относительно недавно. Никаких пуль или гильз, что часто можно найти на местах боевых действий, нами найдено не было. Если бы мы не знали о том, что в районе поиска существовал скит, то и вовсе бы решили, что нашли поселение отшельников или рыбацкий дом. Этот факт заставил в серьез задуматься о масштабах поселения, ведь известно, что старообрядцы селились большими группами, образуя целые поселки. Опираясь на результаты наших изысканий, можно предположить, что  на мысе располагался совсем небольшой дом, где жили старообрядцы, но говорить о ските, как о поселении с часовней и несколькими домами не приходится. Итак, наши археологические изыскания показали, что территория мыса была обжита человеком, здесь были строения и землянки, велась аграрная деятельность.

rBDocysgxE8Разница по временным рамкам, когда люди могли использовать те или иные предметы из найденных нами позволило судить о том, что присутствие человека в здешних местах можно обозначить «вилкой»  в 50~100 лет. К сожалению, никаких артефактов религиозной тематики найти не удалось. Однако вопросов оставалось много, а именно был непонятен и не ясен быт обитателей поселения. Окончательно расставить все точки в этой запутанной истории помог материал корреспондента «Челябинского Рабочего» Михаила Фонотова, в своей статье про Карабашскую округу он затронул тему поселения на Агардяше. В далеком 2006 ему посчастливилось встретиться и с братьями Киприяновым, жителями поселка на берегу Агардяша. Братья уже были в почтенном возрасте, но историю Агардяшского скита они помнят, тем более, что лесная обитель для одного из них стала местом рождения.

— Да, – подтвердил Анатолий Павлович, – летом мы всей семьей переезжали из Карабаша на мыс. Там было два домика.

— Какие?

— Заходишь – большая русская печь, лежанка, полати, пол, два окошка и одно оконце. Все мы там умещались. А было нас много.

— Сколько?

— Сколько? Нюська, Наська, Витька, Лидка, Нинка, Колька, Толька, Зойка, Сережка, Санька. Десять детей. А еще отец Павел Иванович и мать Мария Ивановна. Сашку мать родила уже после войны, десятого, и ей дали орден “Мать-героиня”.

— А вы с какого года?

— Я с 1938-го.

— Домики кто построил? Родители? Или уже стояли?

— Там жил мой дед. И две монашки жили, в домике рядом. Одну звали Афанасия, а другую Соломея. На лето из Карабаша приезжала Анастасия. Помню, она козочек держала. Ее дочери небось и сейчас в Карабаше живут. У Афанасии домик был полон икон.

— Они были староверами?

— Наверное. Знаю, к монашкам приезжал старичок. Тоже сильно боговерующий. Он жил под скалами. Огородил навес жердями, дверцу сделал, лампаду поставил – и молился. Там ему никто не мешал.

Еще знаю, на мысу есть могилы. Кладбище было. Мы туда боялись бегать. Ниже скал, там лежит каменная плита. Похоже, у той плиты похоронен мой дед. Когда человек умирал, яму выкопают и хоронят. Ни гроба, ничего…

Я помню случай. Это было после войны. Голодали мы тогда. А старушки вроде не очень. Как-то я к ним зашел – двери не закрывали. В избе никого. А так вкусно пахнет… Гляжу, на шестке чугунок. Снял крышку – суп. Я кружкой зачерпнул, ложкой быстренько поел. И убежал. Вскоре старушки нашли меня: ты у нас был? Я струсил: не был. И стали они у меня допытываться: из чего ел, какой ложкой? Это им было важно. Я признался. Так они тот суп вылили, есть не стали. Отец меня за тот случай ругал, но не бил.

— Детство было голодное?

— Да, есть было нечего. Кормились у озера. Рыба ловилась всякая. Щука. Линь в два килограмма и больше. Окунь. Чебак крупный, до 500 граммов. Посидел часа два, с берега или с лодки, и ведро рыбы наловил. Какой надо. Окуня надо – там ловишь, чебака захотел – там рыбачишь. Знали места. Если бы не озеро, мы все подохли бы. Чего есть-то? Ведь одна картошка. По пятьсот ведер накапывали, и не хватало.

Где-то в 1952 году случился сильный замор. Старухи пришли к проруби воду черпать, а в проруби стоит рыба. Стали кто чем ее цедить. И наложили штабель рыбы. Последний замор был уже в 70-х годах. Что делать? И как-то мы, несколько мужиков, решили поднять озеро. “А что, давайте!” – обратились к знакомым мужикам, к одному, к другому. БелАЗами навозили щебня, бульдозерами разровняли – весной озеро стало подниматься. Все залило. Огороды, покосы.

— И что, лучше стало?

— Рыба не глохнет. Правда, ее и не стало. Я как ловил? Сети ставил крупные. На четверку, на пятерку. А пришла перестройка – опять жрать нечего, люди кинулись на озеро. И тут появились сети китайские. В палец. Все выгребают. Наконец, озеро отдали в частные руки, мы опять остались ни с чем. Теперь и на удочку порыбачить не дадут.

— А что с обитателями мыса?

— Разъехались кто куда. Избушки сожгли. Леснику был приказ, и он их сжег. Меня не было тогда, я в армии служил. Это было в 1959 или 1960 году. А Соломея шла с мыса и не дошла, по дороге умерла. Там ее, у дороги, и закопали.

2TXgY5DPhdc

Из данного материала, с учетом наших изысканий, можно сделать вывод о том, что обитель, во-первых, была крайне небольшой (всего два дома), во-вторых, закончил свою бытность скит сам по себе, без каких-либо зверств со стороны НКВД. Скорее всего, весь скарб монашки перенесли к родственникам в Карбаш. А до нашего прихода здесь успели пройтись «металлисты» (сборщики металла). В 90ые этот нехитрый промысел был крайне популярен среди сельских жителей. Так что немудрено, что на мысе ничего не было найдено, кроме нескольких железок и проволоки. Но мы все же не считаем, что съездили зря — свой вклад в краеведение Южного Урала мы вложили.

Состав участников:

Любушкин Андрей г. Челябинск (Таинственный Урал)

Карагодин Денис г. Челябинск (Таинственный Урал)

ЛЮБУШКИН Андрей

«Таинственный Урал»